Резолюция о войне августа 2008 года, смерть Зураба Жвания и прошлое депутатов «Грузинской мечты» в рядах «Единого национального движения» — эти и другие темы обсуждались на пятом дне слушаний в Конституционном суде по иску о запрете пяти оппозиционных партий. 27 октября пленум продолжил заслушивать объяснения представителей «ЕНД». Они обвинили правящую команду в двойных стандартах и манипуляции политическими аргументами. Заседание продолжалось шесть часов.
Международная практика запрета партий
Пятый день слушаний в Конституционном суде начался с выступления представителя «Единого национального движения» Анны Цитлидзе. Она говорила более двух часов.
Начала Цитлидзе с ответа на аргументы депутата «Грузинской мечты» Арчила Гордуладзе, которые он представил на предыдущем заседании. В частности, она прокомментировала приведённые им примеры запрета политических партий в Украине, Молдове, Турции и Испании.
По её словам, в Украине и Молдове запреты связаны с поддержкой со стороны России, угрозами территориальной целостности и оправданием российской военной агрессии. Говоря о Турции, Цитлидзе упомянула Партию благоденствия, которую запретили из-за стремления изменить светский государственный строй и перейти к системе шариата. Что касается испанской партии «Батасуна», которую приводят в качестве примера депутаты «Грузинской мечты», то, по словам Цитлидзе, ЕСПЧ оставил запрет партии в силе из-за её прямой связи с террористической организацией ЭТА.
«Какое отношение имеют эти примеры запрета партий, на которые ссылается истец, обосновывая необходимость запрета оппозиционных партий, к обвинениям, выдвинутым истцом в этом конституционном иске?.. В иске, представленном истцом, нет никаких правовых аргументов. Это политическая манипуляция», — обратилась Цитлидзе к пленуму.
«Когда вы дистанцировались от насилия?»
Один из аргументов истца касается отношения оппозиции к насилию. По версии «Грузинской мечты», конкретная партия поддерживает насилие, если не дистанцируется от призывов другой политической силы к нему — публично, ясно и незамедлительно. Цитлидзе назвала такой подход юридическим абсурдом и обвинила правящую партию в двойных стандартах.
«Когда вы дистанцировались от насилия?» — спросила она представителей «Грузинской мечты» в суде.
Цитлидзе заявила, что руководство правящей партии не осуждало случаи насилия, произошедшие при её правлении. В частности, она напомнила о событиях 20 июня 2019 года, известных как «Ночь Гаврилова».
«Сегодня монополия на насилие в стране принадлежит государственному аппарату, который разгоняет и избивает собственных граждан и оппозиционеров на улицах. „Ноль сочувствия всем избитым“, — так заявил Ираклий Кобахидзе. Если спросить истца, когда он дистанцировался от Гахария после „Ночи Гаврилова“, то ответ будет такой: не только не дистанцировался, а его повысили до премьер-министра. Они дистанцировались от Ираклия Гарибашвили, когда он делал заявления в поддержку насилия и устраивал кровавые расправы на улицах? Ни разу. Они либо молчали, либо выступали и публично поддерживали насилие», — заявила Анна Цитлидзе.
В ходе выступления она также упомянула избиения бывших членов парламента Кобы Давиташвили и Валерия Гелашвили в период правления предыдущей власти. По её словам, установление индивидуальной ответственности по конкретным уголовным делам не означает коллективной ответственности целой политической партии. В ответ Цитлидзе напомнила о случаях насилия в отношении политика Левана Хабеишвили, активиста Давида Кацарава, журналистов Гурама Рогава, Маки Чихладзе и других граждан.
По её мнению, «Грузинская мечта» требует от оппозиции того, чего сама не делает.
Оппозиционные альянсы VS коалиция «Грузинской мечты»
Одним из главных обвинений в иске Цитлидзе назвала утверждение о том, что с 2016 года оппозиционные партии отрицали легитимность действующей власти как внутри страны, так и за её пределами. Она напомнила, что оппозиция имеет право критиковать выборы, защищать голоса избирателей и оспаривать результаты, если считает их сфальсифицированными.
«Если это основание для запрета партии, значит, в Грузии политический плюрализм закончился и установилась однопартийная диктатура», — заявила Цитлидзе.
Политик ответила и на обвинения в том, что оппозиционные партии объединяются ради общих антиконституционных целей. В качестве примера истец приводит в том числе создание «Альянса оппозиции» 2 марта 2026 года.
«Если бы Фемида увидела это, она, наверное, заплакала бы», — иронично прокомментировала Цитлидзе этот аргумент.
Политик напомнила, что «Грузинская мечта» сама пришла к власти в 2012 году в составе коалиции.
«Когда Бидзина Иванишвили и его коалиция создали объединение и потребовали прихода к власти, это было демократическим изменением. А когда сегодня оппозиционные партии объединяются и выражают политический протест против власти, это, оказывается, антиконституционный саботаж… Должно ли было „Единое национальное движение“ расценить это как действия против государства и запретить тогдашнюю коалицию „Грузинская мечта“?! Это классический абсурд и двойные стандарты», — заявила политик.
По её словам, подобный подход ставит под сомнение само существование многопартийной системы.
Цитлидзе также раскритиковала часть иска, в которой говорится о прежних связях руководителей различных оппозиционных партий с «Национальным движением». В ответ она перечислила политиков, которые, по её словам, в прошлом были связаны с «ЕНД», а впоследствии стали представителями «Грузинской мечты». Среди них — глава МИД Мака Бочоришвили, министр обороны Ираклий Чиковани, экс-министр экономики Натия Турнава, замглавы МВД Гека Геладзе и другие.
Спор о смерти Нугзара Путкарадзе
Анна Цитлидзе обратилась к событиям 2021 года, когда, по её словам, «Грузинская мечта» пыталась обеспечить себе большинство в нескольких муниципальных собраниях. После того как правящей партии не удалось добиться этого, на членов местных собраний начали давить, утверждает Цитлидзе. В частности, она рассказала о давлении на членов Сакребуло Батуми и упомянула опубликованные записи, на которых, по её утверждению, члену «ЕНД» Нугзару Путкарадзе предлагали 100 тысяч долларов за переход на сторону «Грузинской мечты». По словам Цитлидзе, впоследствии Путкарадзе перенёс сердечный приступ и умер.
«Когда нам вменяют в вину коалиционное единство, что они сделали в Сенаки, когда тут убили Нугзара Путкарадзе?!» — спросила Цитлидзе.
Судья Реваз Надарая прервал её выступление:
«Что значит Нугзара Путкарадзе убили? Как можно так говорить? Подумайте над своим заявлением! Это очень тяжёлое обвинение. Как можно такое утверждать с трибуны суда? Как вы можете утверждать, что человека убили?».
Цитлидзе ответила, что весь судебный иск построен на утверждении, что «Национальное движение» убивало людей посредством системных преступлений.
«Госпожа Анна, не переводите разговор на другую тему…», — попросил судья Реваз Надарая.
Резолюция о войне 2008 года
Анна Цитлидзе попросила суд запросить в Совете Европы протокол обсуждения резолюции о войне августа 2008 года. По её словам, из документа следует, что представители «Грузинской мечты», находившейся тогда в оппозиции, поддерживали российскую позицию. Она также поставила под сомнение утверждение «Грузинской мечты» о том, что поддержка резолюции была направлена против интересов Грузии.
«Гордуладзе здесь заявил, что они не поддержали резолюцию. Возникает логичный вопрос: если эта резолюция была направлена против грузинского государства, почему тогда Россия не проголосовала за неё?» — поинтересовалась Цитлидзе.
По её словам, в протоколе также указано, что Россия в знак протеста покинула зал во время принятия резолюции.
«Поэтому то, о чём я сейчас говорю — это правовая аргументация, а не политическая манипуляция, которую „Грузинская мечта“ использует в отношении этой резолюции уже 14 лет», — заключила Цитлидзе.
Вопрос временной администрации Южной Осетии
Создание временной административно-территориальной единицы на территории бывшей Юго-Осетинской автономной области упоминается в заключении комиссии Теи Цулукиани как пример действий, направленных против мирного процесса. Представитель «ЕНД» спросила, почему «Грузинская мечта» на протяжении 13 лет не оспаривала закон о её создании.
«То есть на протяжении 13 лет этот закон не был проблемой для „Грузинской мечты“. Тринадцать лет они назначали руководителей, и только на четырнадцатый год вдруг вспомнили, что всё это неконституционно. Если этим мы посягнули на территориальное единство страны, то какие аргументы были у них на протяжении этих 13 лет? Почему они ни разу не вспомнили о неконституционности этого закона? Почему ни разу не обратились в Конституционный суд?» — заявила Цитлидзе.
Дело Зураба Жвания и семьи Апрасидзе
Ещё один эпизод, на который опирается иск «Грузинской мечты», — смерть бывшего премьер-министра Зураба Жвания. Его и Рауля Юсупова нашли мёртвыми в одной из квартир Тбилиси 3 февраля 2005 года. Согласно первоначальным результатам расследования, причиной смерти стало отравление угарным газом вследствие утечки природного газа. При этом некоторые родственники Жвания и политические деятели высказывали сомнения в официальной версии и предполагали, что речь могла идти об убийстве.
Цитлидзе напомнила, что после прихода к власти «Грузинская мечта» обещала провести повторное расследование. Однако оно не привело к предъявлению обвинений в убийстве Жвания кому-либо из членов или лидеров «Национального движения».
«Если повторное расследование „Грузинской мечты“ не выявило никакой связи между убийством Зураба Жвания и „Единым национальным движением“, не установило такой связи, то на какой правовой логике основано включение этого дела в так называемые системные преступления „Единого национального движения“?» — спросила Цитлидзе.
Дело семьи Апрасидзе также используется в иске как доказательство системных преступлений «ЕНД». По словам Цитлидзе, «Грузинская мечта» и связанные с ней СМИ неоднократно возвращались к этому делу перед выборами. Они также выдвигали обвинения против «Нацдвижения» и Георгия Барамидзе, который в тот период занимал пост министра внутренних дел. Сейчас он находится в СИЗО по другому делу — из-за публичного заявления, сделанного в подкасте.
«Если существуют реальные правовые основания, если есть неопровержимые доказательства, на основании которых вы сегодня требуете запретить целую политическую партию, уважаемые судьи, почему за 14 лет Георгию Барамидзе так и не предъявили официального уголовного обвинения в связи с этим делом?» — заявила Цитлидзе.
Она назвала включение дела Апрасидзе в конституционный иск политической манипуляцией, основанной на слухах и мифах.
Адеишвили, Мурусидзе, Чинчаладзе
Зураб Адеишвили — бывший министр юстиции, — по словам Анны Цитлидзе, упоминается в иске 25 раз. Его деятельность используется как один из аргументов в пользу признания «ЕНД» неконституционным, хотя Адеишвили не занимал партийных должностей в «Нацдвижении». Цитлидзе обратила внимание, что во время министерства Адеишвили член пленума Васил Роинишвили занимал должность заместителя главного прокурора.
«Какая может быть правовая логика в том, чтобы запрещать мне заниматься политической деятельностью из-за действий Зураба Адеишвили, которого я видела всего один раз в жизни, в то время как непосредственная кадровая опора того же министра сидит в этом же зале и осуществляет конституционное правосудие?!» — заявила политик.
По словам представителя «ЕНД», истец вменяет партии решения, принятые людьми, которых сама «вознесла на вершину судебной системы». К примеру, судей Левана Мурусидзе и Михаила Чинчаладзе.
«Если истец утверждает, что в тот период судебная система выносила несправедливые приговоры, возникает логичный вопрос: кто был архитекторами и создателями этой системы? Леван Мурусидзе и Михаил Чинчаладзе — именно они занимали высшие ступени судебной иерархии в тот период, подписывали и распоряжались исполнением конкретных решений, которые сегодня „Грузинская мечта“ квалифицирует как преступления. Не „Грузинская мечта“ сохранила этих людей в судебной системе и назначила их судьями на пожизненный срок? Это классический правовой парадокс. Получается, что для „Грузинской мечты“ деятельность Левана Мурусидзе и Михаила Чинчаладзе до 2012 года — преступление, когда это нужно для запрета оппозиции, а после 2012 года — добросовестность и независимость», — заявила Цитлидзе.
В этом контексте она упомянула два громких уголовных дела, которые фигурируют в иске: убийство Сандро Гиргвлиани и дело военнослужащего Роина Шавадзе. По её словам, люди, участвовавшие в расследованиях и судебных процессах, впоследствии заняли высокие должности при «Грузинской мечте».
«Судью по делу Гиргвлиани, Левана Мурусидзе, вы назначили на бессрочный срок. Главный следователь по делу Шавадзе Ресан Концелидзе работал в парламенте, писал законы от имени „Грузинской мечты“ и является одним из лидеров этой партии. И вы хотите, чтобы эти дела стали конституционным и правовым основанием для запрета „Национального движения“?» — заявила Цитлидзе.
В конце своего выступления Цитлидзе заявила, что партия готова обсуждать своё политическое прошлое, но считает иск «Грузинской мечты» юридически необоснованным.
«ДНК „Национального движения“ — это не системные преступления. ДНК „Национального движения“ — это девять лет созидания, борьба за свободу, справедливость и европейское будущее страны. Я не прошу вас отклонить этот иск. История Грузии никогда не была однородной: у нас были и Анцухелидзе, и Серго Орджоникидзе, были Илья и Бербичашвили. Какой путь вы выберете — решать вам», — заключила она.
Изменение законодательства перед иском
После выступления Анны Цитлидзе трибуну Конституционного суда занял представитель «Единого национального движения» Леван Бежашвили. Его выступление продолжалось около полутора часов.
Бежашвили отметил, что перед подачей конституционного иска против пяти оппозиционных партий «Грузинская мечта» в ускоренном порядке изменила законодательство.
«Представленный конституционный спор, на наш взгляд, не является классической правовой дискуссией между сторонами… Были внесены изменения в органический закон „О политических объединениях граждан“, согласно которым в случае отмены регистрации или запрета партии всё её имущество без каких-либо условий передавалось бы в государственную казну. Именно поэтому были приняты поправки, которые коренным образом изменили правовое положение запрещённых партий. В закон также внесли положение о том, что, если Конституционный суд признает партию неконституционной, автоматически прекращаются полномочия всех депутатов, избранных по списку этой партии, в парламенте и органах местного самоуправления, а сам избирательный список аннулируется», — заявил Бежашвили.
Бежашвили заявил, что принятые нормы затрагивают не только политические организации, но и индивидуальные политические права их членов.
Он также сослался на критику Венецианской комиссии Совета Европы. Согласно ей, ограничения политических прав должны быть соразмерными, а запрет партии не должен автоматически лишать её рядовых членов права избираться. Бежашвили подчеркнул, что индивидуальная ответственность должна устанавливаться на основании закона, а не распространяться на всех членов партии автоматически.
Россия, война 2008-го и второй фронт
Леван Бежашвили считает, что «Грузинская мечта» пытается закрепить решением Конституционного суда политические оценки парламентской следственной комиссии, согласно которым действия грузинских властей в 2008 году создали почву для российской военной интервенции.
По его словам, если суд согласится с такой трактовкой, это позволит представить августовскую войну не как акт российской агрессии, а как следствие решений грузинских властей. Он предупредил, что это позволит Москве на международной арене ссылаться на решение грузинского суда как на подтверждение ответственности самой Грузии за начало войны.
«Цель истцов заключается именно в том, чтобы юридически оформить своего рода „рефрейминг“ политической ответственности за российско-грузинскую войну 2008 года, при котором российская интервенция должна быть признана ответной реакцией на провокационное поведение Грузии», — заявил Бежашвили.
Политик считает, что последствия могут затронуть и государственную политику в отношении оккупированных территорий.
«Исходя из содержания иска, новый государственный нарратив может преследовать такие цели, как дестигматизация России, подготовка общества к принятию новой политической реальности и, в конечном счёте, создание в будущем оправдания для иной модели отношений с Абхазией и Цхинвальским регионом», — заявил он.
Бежашвили также оспорил доводы истцов о том, что требования оппозиции ввести санкции против России в связи с войной в Украине и разрешить чартерный рейс для отправки грузинских добровольцев в Украину создали угрозу втягивания Грузии в войну. По его словам, истцы не объясняют с юридической точки зрения, каким образом эти требования доказывают намерения втянуть Грузию в войну.
Бежашвили считает, что истцы пытаются представить любое обострение отношений с Россией как угрозу перспективе мирного восстановления территориальной целостности Грузии. По его оценке, если Конституционный суд согласится с таким подходом, это может ограничить внешнеполитический выбор страны и создать правовые основания для фактического нейтралитета.
«Этот подход заложит в конституционно-правовом поле идею обязательной лояльности к России и создаст правовые рамки для де-факто нейтралитета», — заявил Бежашвили.
В заключение Бежашвили заявил, что решение Конституционного суда будет иметь значение не только для судьбы пяти оппозиционных партий, но и для будущего конституционного порядка в Грузии.
«История не запоминает, у кого в конкретный момент было больше власти. Она запоминает, кто что сделал, когда обладал властью. Сегодня вы решаете не только судьбу политических партий, но и то, останется ли Конституция в Грузии сдерживающим фактором для власти или будет подчинена её воле. Ваше решение будут оценивать по тому, защитили ли вы законность тогда, когда сделать это было сложнее всего. Партия может потерпеть поражение, политик может уйти, но законность не должна потерпеть поражение вместе с властью», — заявил Леван Бежашвили.
Судебное заседание продолжится 28 октября в 11:00. Суд остаётся на этапе заслушивания объяснений сторон. Следующими выступят представители «Коалиции за перемены».
Подписывайтесь на нас в соцсетях