Москва объясняет ограничения на импорт грузинской продукции санитарными требованиями. Однако решению Роспотребнадзора предшествовали предупреждения о возможных запретах и заявления о необходимости бороться с «русофобией» в Грузии. На этом фоне эксперты расходятся в оценках целей Кремля: одни видят в происходящем инструмент политического давления на Тбилиси, другие — попытку усилить контроль над грузинским бизнесом. Власти рассчитывают урегулировать ситуацию, избегая обострения отношений с Москвой. Но очередное эмбарго вновь ставит вопрос о том, насколько оправдана ставка на прагматичный диалог с Россией.
Российский рынок, который грузинские власти в последние годы представляли как важное направление экономического сотрудничества, вновь стал источником неопределённости для местного бизнеса. 9 октября 2026 года Роспотребнадзор объявил о временном запрете на ввоз и обращение в России продукции нескольких грузинских производителей. В качестве причины российское ведомство назвало несоответствие продукции физико-химическим показателям и требованиям безопасности.
Ограничения коснулись вина компаний «Телиани Вели», «Тбилвино» и «Вайнмен», вина и коньяка «Братьев Асканели», пива «Грузинской пивной компании», производимой в Грузии Coca-Cola и минеральной воды «Набеглави» компании «Хелси Вотер». Речь идёт не о полном запрете на импорт отдельных категорий грузинских товаров, а об ограничениях в отношении продукции конкретных производителей.
Российская сторона до сих пор не предоставила подробных публичных разъяснений, какие именно нарушения были выявлены у каждой компании. Неясно также, как долго будут действовать запреты и что произойдёт с товарами, которые уже поступили в продажу.
Нынешние ограничения многим напомнили события 2006 года, когда Россия запретила импорт грузинского вина и минеральной воды, а затем ввела дополнительные торговые ограничения. Тогда российские власти также ссылались на нарушения санитарных норм. Однако эмбарго рассматривали прежде всего в контексте резкого ухудшения отношений между двумя странами после прихода к власти Михаила Саакашвили и курса Тбилиси на сближение с ЕС и НАТО.
Некоторые предприниматели, чья продукция сегодня оказалась в российском «чёрном списке», считают, что решение Москвы продиктовано политическими мотивами.
«Однозначно, этот запрет никак не связан с качеством. Как это обычно бывает у России, это политическое решение», — заявил основатель и президент «Тбилвино» Георгий (Гага) Маргвелашвили в комментарии грузинской службе «Радио Свобода».
«Будут ещё две-три волны»
О возможных ограничениях на импорт грузинской продукции в Россию заговорили за несколько месяцев до решения Роспотребнадзора. В июне 2026 года бизнесмен, международный секретарь пророссийской партии «Солидарность во имя мира» Мамука Пипия, находящийся под санкциями Великобритании, сообщил, что в России обсуждают список грузинских компаний, которые могут попасть под санкции. По его словам, речь шла о предприятиях, которые якобы финансируют «антироссийскую деятельность» и распространение так называемой «русофобии» в Грузии.
Пипия утверждал, что среди владельцев и акционеров этих компаний есть граждане государств, которые российские власти считают недружественными, в том числе стран-членов НАТО. При этом публичных доказательств того, что перечисленные предприятия финансировали антироссийскую деятельность, представлено не было.
10 октября, на следующий день после объявления ограничений Роспотребнадзором, Пипия предупредил, что санкции могут расширить.
«Это только первая волна. Будут ещё две-три волны. Санкции затрагивают более 40 компаний, и пока речь идёт только о минеральной воде, пиве и алкоголе. Однако в дальнейшем этот процесс распространится и на сельскохозяйственную продукцию!», — написал Пипия в Facebook.
«Вектор Кавказа» обратился к Пипия за комментарием о вероятности дальнейшего расширения ограничений, однако бизнесмен воздержался от комментариев.
Обсуждение возможных ограничений на грузинскую продукцию началось задолго до осени 2026 года. Летом 2025 года в СМИ появилась информация, что «Российско-грузинский деловой совет» подготовил так называемый «белый список» грузинских виноделов, рекомендованных для работы на российском рынке. Совет также сообщал о подготовке перечня производителей, чья продукция не будет рекомендована к ввозу в Россию или может попасть под запрет.
Почему речь идёт о «русофобии»
В последние годы российские власти всё чаще обозначают термином «русофобия» действия и общественные настроения, которые трактуют как враждебные России. В Грузии к проявлениям «русофобии» российские официальные лица и их сторонники относят, в частности, протесты против российской оккупации и агрессии.
В последние два года эта риторика стала особенно заметной на фоне массовых антиправительственных протестов и споров о внешнеполитическом курсе Грузии. В 2024–2025 годах часть грузинских предпринимателей открыто выступала за европейскую интеграцию страны. Весной 2026 года возможности для публичного выражения политических взглядов предпринимателями дополнительно ограничили. Вступившие в силу в марте поправки к Кодексу об административных правонарушениях предусматривают штраф в размере 20 тысяч лари для компаний, занимающихся публичной политической деятельностью, не связанной с их основной деятельностью.
При этом грузинские власти и сами неоднократно выступали против «русофобии». Представитель МИД России Мария Захарова, в свою очередь, заявляла, что Москва принимает во внимание обещания грузинского руководства принять меры для её предотвращения. Однако всё это не предотвратило введения торговых ограничений против грузинских производителей.
Бывший министр Грузии по вопросам примирения и гражданского равноправия, конфликтолог Паата Закареишвили говорит, что понятие «русофобия» давно стало частью государственной риторики России. По его мнению, теперь оно может использоваться и для воздействия на грузинский бизнес. Закареишвили обращает внимание на российские стратегические документы, в которых противодействие «русофобии» обозначено как одно из направлений государственной политики. В качестве примера он приводит указ Владимира Путина 2024 года, в котором Южный Кавказ и Центральная Азия рассматриваются как регионы, где Россия намерена противодействовать распространению подобных настроений.
При этом эксперт допускает, что нынешние ограничения могут быть связаны не только с политическими мотивами Кремля, но и с интересами отдельных предпринимателей, которые стремятся получить влияние на грузинский экспорт в Россию.
«Мне кажется, что некоторые грузинские бизнесмены или околобизнесмены, учитывая российские коррупционные схемы, захотели прибрать к рукам эту тему так называемой русофобии. Хочу вернуться к июньскому заявлению Пипия: он тогда сообщил, что есть компании, которые финансируют русофобию и при этом хотят продавать свою продукцию в России. Он также отметил, что у этих компаний есть шанс исправить ситуацию. Но что это за шанс и как они могут исправить ситуацию?… Мне кажется, Россия формирует своего рода команду бизнесменов грузинского происхождения, которые готовы продвигать в Грузии российскую политику, например, идею нейтралитета и борьбу с так называемой русофобией», — говорит Закареишвили в интервью «Вектору Кавказа».
По его мнению, избирательные ограничения могут позволить одним предпринимателям укрепить свои позиции за счёт других. Среди таких, по его мнению, — Мамука Пипия и бывший генпрокурор, также находящийся под санкциями, Отар Парцхаладзе.
«Мне кажется, здесь могут быть и шкурные интересы команды Парцхаладзе — Пипия. Возможно, им в России платят не столько, сколько они хотят, и они рассчитывают получить больше влияния на поставки грузинских товаров в Россию. … Россия, учитывая действующие там коррупционные схемы, одним что-то позволяет, а другим — нет. В результате грузинские горе-бизнесмены могут получить возможность влиять на грузинский бизнес и определять, кто из производителей хороший, а кто плохой. Мне это напоминает рэкет — контроль над потоками грузинской продукции, поступающей в Россию. … Но это только моя версия: опубликованных данных недостаточно, чтобы утверждать, что речь идёт именно о такой схеме», — отмечает Закареишвили.
Что говорят власти Грузии
Правительство «Грузинской мечты» от прямых обвинений Москвы в политическом давлении воздерживается. Первые заявления властей сводились к намерению выяснить причины решения и надежде на его пересмотр.
Премьер-министр Ираклий Кобахидзе заявил, что власти работают над урегулированием ситуации.
«Мы разбираемся в этом вопросе и надеемся, что это решение будет изменено», — сказал он на пресс-конференции в администрации правительства.
Спикер парламента Шалва Папуашвили также отметил, что властям пока непонятны причины принятых мер. Вместе с тем председатель парламента подчеркнул, что экономические риски существуют на всех рынках, включая Европейский союз, который, как утверждает Папуашвили, предлагал Грузии присоединиться к санкциям против России. По его словам, грузинский бизнес должен работать на тех рынках, где может рассчитывать на наибольшую прибыль.
«Мы были правы, считая, что важно не проводить политику эскалации», — заявил Папуашвили.
Политика уступок и пределы прагматизма
Оппозиционный политик Теона Акубардия рассматривает ограничения против грузинских производителей в контексте более широкой стратегии Москвы, направленной на укрепление влияния на Южном Кавказе. По её мнению, происходящее показывает, насколько уязвима политика «Грузинской мечты», которая позиционирует отношения с Россией как прагматичные.
Акубардия связывает торговые ограничения с требованиями России к Грузии на международных переговорах по вопросам самопровозглашённых республик Абхазии и Южной Осетии.
«Особенно важны сроки введения этих ограничений и их цель. Это инструмент политического давления, который используется параллельно с требованием к Тбилиси заключить соглашение о неприменении силы не с Россией как государством-оккупантом, а с марионеточными режимами оккупированных Абхазии и Цхинвальского региона, а также провести границы с ними. Это означает легитимизацию территориального расчленения Грузии и снятие с России ответственности как с государства-оккупанта», — говорит Акубардия в интервью «Вектору Кавказа».
9 октября заместитель главы МИД России Михаил Галузин провёл встречу с сопредседателями Женевских международных дискуссий. В центре обсуждения была подготовка к очередному раунду переговоров, который должен состояться в ноябре. Как сообщило российское внешнеполитическое ведомство, Москва продолжает требовать от Тбилиси гарантий неприменения силы в отношении Сухуми и Цхинвали. Кроме того, российская сторона выступает за начало процесса делимитации так называемых государственных границ с последующей демаркацией.
Ещё одним элементом стратегии Москвы Акубардия считает обсуждение восстановления железнодорожного сообщения через Абхазию.
«К этому добавляется заявление вице-премьера России Алексея Оверчука о восстановлении железной дороги в Абхазии, а также развитие транзитной инфраструктуры. Всё это является частью попытки России восстановить своё геополитическое влияние на Южном Кавказе. Поэтому Москва одновременно использует экономическое давление, пытается легитимизировать оккупацию и задействует транзитную инфраструктуру. Для Грузии это не просто экономический или торговый вопрос, а вызов национальной безопасности, на который власти своим молчанием и проводимой политикой не демонстрируют прагматичного подхода», — считает Акубардия.
Давление на государство?
Конфликтолог Паата Закареишвили сомневается, что ограничения на отдельные марки вина, коньяка и минеральной воды призваны заставить Тбилиси подписать соглашения о неприменении силы с де-факто властями регионов. По мнению эксперта, эти вопросы имеют слишком большое политическое и стратегическое значение.
«Для меня неубедительно, что Россия таким образом добивается подписания этого злосчастного договора. Слишком мелко пытаться решать такие крупные вопросы столь мелкими методами. … Эти требования Россия выдвигает уже 20 лет. Эти вопросы глобальные. Но если их оживить, они слишком масштабны, чтобы сводить их к каким-то количествам бутылок минеральной воды или вина», — считает Закареишвили.
Столь же скептически эксперт оценивает перспективы восстановления железнодорожного сообщения через Абхазию. По его словам, инфраструктура для перевозки грузов существует, однако маршрут не используется для этих целей, хотя при желании это было бы возможно.
Закареишвили также обращает внимание на появление альтернативных транспортных коридоров в регионе. В частности, он упоминает проект TRIPP, известный как «Маршрут Трампа», который предусматривает развитие транспортного сообщения между Арменией и Азербайджаном при участии США. По мнению эксперта, если этот маршрут заработает, необходимость в железнодорожном сообщении через Абхазию может снизиться.
«Если TRIPP заработает, иранские, азербайджанские, армянские и турецкие товары смогут следовать в сторону России через Баку. В обратном направлении российские грузы также смогут идти по железной дороге. В таком случае абхазский маршрут станет нерентабельным. Те, кто говорит об открытии железной дороги через Абхазию, по-моему, не вполне представляют, о чём идёт речь. Это то же самое, что говорить провести железную дорогу на Марс. Никакой пользы от этого не будет**», — говорит конфликтолог.**
Закареишвили напомнил, что в ** ** Абхазии есть дорога, инфраструктура, товары теоретически можно перевозить уже сейчас, если бы было такое желание. Но этого не происходит.
«Есть и другой маршрут — через Цхинвальский регион, однако он также не используется для грузовых перевозок. При этом на пункте пропуска Верхний Ларс регулярно скапливаются километровые очереди грузовиков, которые иногда ждут проезда неделями, особенно зимой. Но никто не предлагает решить эту проблему, открыв дополнительные возможности для движения товаров. Если России нужны новые транспортные маршруты через Грузию, инфраструктура через Абхазию и Цхинвальский регион уже существует. … Как они открыли это воздушное сообщение? Сообщили и открыли. Сегодня заявили, завтра открыли. Поэтому, если Россия хочет этого, она добьётся этого. Она сама понимает, что железная дорога — это глупо», — говорит Закареишвили.
Впрочем, эксперт полагает, что интересы Москвы в Грузии выходят далеко за рамки торговли и транспортной инфраструктуры. По мнению Закареишвили, Москва заинтересована в более глубокой политической и институциональной интеграции Грузии с Россией. В частности, она хочет восстановления дипломатических отношений и присоединения к объединениям, в которых велико российское влияние.
«России от Грузии нужны вполне конкретные вещи: дипломатические отношения, СНГ, ОДКБ, ЕАЭС. Москва хотела бы полностью привязать Грузию к себе. При этом вопросы Абхазии и Южной Осетии она решает самостоятельно, без участия Тбилиси. Российские власти прекрасно понимают, насколько болезненна тема оккупированных территорий для грузинского общества», — говорит Закареишвили.
По мнению эксперта, ограничения на отдельные товары вряд ли могут стать эффективным инструментом для достижения столь масштабных политических целей: цена возможных уступок со стороны Тбилиси слишком высока, чтобы Москва могла рассчитывать на них с помощью «нескольких бутылок коньяка».
Подписывайтесь на нас в соцсетях