Сразу несколько высших иерархов Грузинской православной церкви выступили с критикой властей страны. Всё началось с митрополита Руис-Урбнисского Иова (Акиашвили). Во время проповеди 10 ноября он назвал действующее правительство «неверующим и нецерковным» и отметил, что оно «полностью исчерпало свои возможности» и стране необходима смена руководства. Следом с заявлением в поддержку Иова выступил и митрополит Местийский и Верхне-Сванетский Иларион (Китиашвили). Он отметил, что церковь не может молчать, когда действия властей противоречат национальным интересам страны и способствуют разрушительным процессам. Представители правящей партии в ответ осудили использование церковного амвона для политической агитации.
Что стало причиной открытой критики властей со стороны высших церковных иерархов и что происходит в отношениях Грузинской православной церкви и «Грузинской мечты», говорим с теологом и аналитиком Лелой Джеджелава.
– С чем связана такая открытая и острая критика властей со стороны высших церковных иерархов? Почему сейчас?
Лела Джеджелава: В первую очередь хочу отметить, что митрополит Иов — один из самых влиятельных священнослужителей Грузинской православной церкви. Во-вторых, у него уже есть довольно интересный опыт участия в смене власти, потому что «Грузинская мечта» очень обязана ему тем, что в 2012 году митрополит Иов и его епархия были очень интенсивно вовлечены в предвыборную кампанию «Грузинской мечты». Так что сейчас обвинения в адрес митрополита, что мол церковный деятель не имеет права участвовать в политической жизни, я думаю, принимают форму гротеска. Я хочу напомнить критикам, как священнослужители и высшие иерархи Грузинской православной церкви присутствовали на партийных предвыборных встречах «Грузинской мечты». Тогда, значит, это было возможно, а сейчас, когда митрополит Иов озвучил те проблемы, которые сейчас стоят перед грузинским государством, перед грузинским народом, перед паствой Грузинской православной церкви, оказывается, он не имеет права. А поддерживать «Грузинскую мечту», конечно, они всегда имеют право. Знаете, вот это было лакмусом для того, чтобы понять, как в действительности «Грузинская мечта» и Бидзина Иванишвили относятся к тем ценностям, которыми они манипулировали в течение этих 14 лет. Они уверяли своих сторонников, что именно они являются защитниками православной церкви Грузии, традиционных ценностей и так далее. И сразу, как только появилась немного острая проповедь митрополита Иова, они показали своё истинное лицо — что они ничего общего не имеют ни к почтению православной церкви, ни православной веры, ни традиционных грузинских ценностей. Сразу стало ясно, потому что они перешли все границы. Особенно — вот сейчас все говорят об этом — главный пропагандист «Грузинской мечты» Лаша Нацвлишвили.
«Сейчас мы все увидели их реальное отношение к церкви»
– Это который написал в соцсетях грузинскими буквами русский мат и так ответил на критику митрополита Иова («Иоб твою мать»)? Вы его имеете в виду?
Лела Джеджелава: Да, конечно, я это имею в виду. Критика и священнослужителей, и даже патриарха, конечно, в демократической стране вполне допустима, но перейти такую грань и все красные линии перечеркнуть — такое только «Грузинская мечта» смогла сделать. И ещё я хочу напомнить про прослушки.
– Прослушки СГБ?
Лела Джеджелава: Да, прослушки СГБ. Конечно, об этом говорил митрополит Иов в своей проповеди. Это была ещё одна грань, которую перешла в своё время «Грузинская мечта». Оказалось, что они слушают всех подряд, незаконно — высоких иерархов подслушивают, монахов подслушивают, патриарха подслушивают. Вот эта партия и правительство, которое манипулировало всё время тем, что они являются защитниками и гарантами традиций, что православная церковь — это моральный стержень грузинского государства и нации, сейчас мы все увидели их реальное отношение к церкви. Кстати, поэтому митрополит Иов сказал, что это неверующее правительство. Потом прозвучало заявление Андриа Джагмаидзе — руководителя службы по связям с общественностью патриархии. Он заявил, что такого рода оскорбление священнослужителя обозначает то, что абсолютно не уважают церковь. Это значит, что в этом вопросе позиция Грузинской православной церкви едина. Противостояние, которое есть сейчас, очень высоко поднял митрополит Иов, когда заявил, что исчерпано время для «Грузинской мечты», для нынешнего правительства.
– Интересно, что в своей проповеди митрополит Иов раскритиковал сложившиеся отношения церкви и государства. В частности, он отметил, что «сегодня предпринимается попытка слияния церкви и власти. В чём это выражается? В том, что церковь финансируют, и когда среди духовенства создаются комфортные условия, признать истину становится очень сложно… Сегодня большинство священнослужителей стали похожи на чиновников — со своими условиями и обслуживанием». Эта критика власти или самой церкви, в том числе при новом патриархе Шио III?
Лела Джеджелава: Это критика нездоровых взаимоотношений между государством и церковью, и это абсолютно объективная критика. Об этом мы уже давно говорим и делаем это публично. Я очень рада, что иерарх такого высокого ранга присоединился к нам сейчас с критикой такого рода.
«Церковь знает, чем дышит народ, лучше правительства, и, наверное, они уже решили, что пришло время»
– А почему сейчас? Почему этот момент стал критически важным для высоких иерархов?
Лела Джеджелава: Потому что с каждым днём атмосфера в Грузии для грузинского народа, в том числе для паствы Грузинской православной церкви, становится всё более невыносимой. Потому что мы уже не имеем абсолютно никаких прав — ни права на свободу слова, ни права на защиту здоровья, нам даже запрещают в публичных выступлениях употреблять определённые слова, и перечень этих слов довольно немаленький. Контролируют наши социальные сети, прослушивают телефоны наши, прослушивают тех, кто активно вовлечён в борьбу за свободу и евроинтеграцию Грузии. Наши права ущемляются каждый день, каждую минуту. И, конечно, церковь подслушивает свой народ, знает пульсацию, знает, чем дышит народ лучше правительства, и, наверное, они уже решили, что пришло время, что больше терпеть нельзя, потому что надежды на то, что при этой власти что-нибудь улучшится, будет немножко больше свободы, будет немножко больше благополучия для народа, будет больше возможностей, будут лучше перспективы — этого абсолютно не намечается и не ожидается. С моей точки зрения, это не вмешательство в политику, это обязанность священнослужителя быть со своим народом и как-то помочь народу избавиться от такой тяги, от такой боли, от такой ненормальной атмосферы, которая сейчас у нас в стране.
– Многих священнослужителей, как вы знаете, отстраняли от службы за участие в акциях протеста, открытую критику власти, но патриархия никак не отреагировала на слова митрополита Иова. И даже поддержала его, когда он стал адресатом нецензурной критики и нападок. Почему такая разность подходов — слишком влиятельный критик?
Лела Джеджелава: Во-первых, он деятель другого калибра. Да, слишком влиятельный критик и не только в церкви. У него не политическое влияние, у него влияние и репутация очень почтенного священнослужителя. Это главное, потому что, может быть, в Грузинской православной церкви есть деятели, у которых есть больше политического влияния, чем у митрополита Иова. Это означает, что они могут решать очень серьёзные вопросы, может быть, и для церкви, но я не припомню сейчас другого иерарха в Грузинской православной церкви с таким влиянием в народе, как у митрополита Иова.
«Влияние Иова гораздо больше потому, что его не поддержало правительство»
– И он был одним из претендентов на патриарший престол. В мае 2026 года он получил 9 из 39 голосов членов Синода. Что-то изменилось лично для него или внутри церкви с приходом нового патриарха, который многими был воспринят как фаворит власти?
Лела Джеджелава: Да, сейчас многие задают вопрос, может быть, как-то проповедь и критика со стороны митрополита Иова вызваны тем, что он огорчён, что не стал патриархом. Я так не думаю. Я думаю, он хорошо осознаёт, что если бы он стал патриархом, которого поддерживает власть, это бы очень сильно повлияло на его репутацию. То, что власть поддерживала и в не очень корректной форме нынешнего патриарха, не во благо самого патриарха. Он многое потерял от этого. Поэтому влияние Иова гораздо больше потому, что его не поддержало правительство. Если бы он был патриархом, его проповедь не имела бы такой поддержки и понимания разных социальных групп грузинского общества. Даже либералов, несмотря на то, что владыка Иов принадлежит к консерваторам, можно сказать, настроен немножко националистически. Несмотря на это, на его проповедь все откликнулись очень позитивно. Даже либералы, даже представители абсолютно другого мировоззрения. И именно потому, что он не был поддержан властью.
– Вы говорили об условном консервативном лагере внутри Грузинской православной церкви, к которому принадлежит и митрополит Иов. Как вообще меняется церковь с приходом нового патриарха Шио III? Как он выстраивает свои отношения с властью?
Лела Джеджелава: Никак не меняется. Церковь сейчас идёт по инерции.
– То есть нет заметных перемен?
Лела Джеджелава: Абсолютно никаких. При наблюдении мы очень чётко видим, что нынешний патриарх не один принимает решения. Там есть группа иерархов, которые вместе с ним в данный момент управляют церковью. Это митрополит Теодоре Чуадзе, Герасиме Шарашенидзе, Андрей Гвазава и патриарх Шио. Эта четвёрка принимает решения. Но каких-то особенных перемен, каких-то особенных изменений мы не наблюдаем сейчас в Грузинской православной церкви. В принципе, всё идёт по инерции.
– Как он воспринимается, например, разными группами влияния, которые есть внутри церкви?
Лела Джеджелава: Тот факт, что митрополит Иов на выборах получил 9 голосов, не означает, что этим и исчерпывается его влияние. Там есть те, кто проголосовал за другого кандидата, но может оказаться рядом с Иовом. Это ожидаемо.
– Вы уже затрагивали этот вопрос, и я хочу к нему вернуться. Отношения между церковью и властями Грузии всегда были не очень простыми. Например, многие священнослужители открыто критиковали последние годы правления Саакашвили, «Единое национальное движение», несмотря на то, что бывший президент в своё время увеличил финансирование церкви. В какой момент материальной поддержки оказывается уже недостаточно? Что становится триггером такого противостояния?
Лела Джеджелава: Сейчас единственное, что я могу сказать, что время перемен во власти лучше всех чувствуют в патриархии. С уверенностью могу это сказать. И как мы видим, это время уже недалеко.
Подписывайтесь на нас в соцсетях