После года заключения двое ключевых фигурантов дела 4 октября — Муртаз Зоделава и Лаша Беридзе — признали вину и обратились к прокуратуре за процессуальным соглашением. Пока одни видят в этом прагматичный путь на свободу, другие — отступление от прежней позиции и попытку избежать ответственности. Тем временем на свободе уже оказались десятки фигурантов этого дела, однако Паата Бурчуладзе, Ираклий Надирадзе и Паата Манджгаладзе не намерены заключать соглашение.
5 октября, ровно через год после событий у президентского дворца на улице Атонели, нашумевшее дело получило неожиданный поворот. Муртаз Зоделава и Лаша Беридзе, которых суд назвал организаторами группового насилия и приговорил к семи годам лишения свободы каждого, обратились в прокуратуру с просьбой заключить процессуальное соглашение. Оба, как заявили в ведомстве, признали вину и раскаялись в содеянном.
Процессуальные соглашения к этому моменту уже стали отдельной линией в деле 4 октября. Часть осужденных воспользовалась этой возможностью и вышла на свободу либо получила более мягкие условия наказания. При этом наиболее заметные фигуранты дела до сих пор оставались под стражей и отказывались заключать сделку с прокуратурой.
Условия сделки
Дело 4 октября объединяет несколько десятков обвиняемых с разными ролями. По данным прокуратуры, всего по нему были привлечены 64 человека. Для одних речь шла об участии в групповом насилии, для других — об организации и руководстве им, а наиболее тяжкие обвинения касались попытки захвата и блокирования объекта стратегического значения, а также призывов к насильственному изменению конституционного строя.
С самого начала обвиняемые и их защита отрицали политическую и юридическую трактовку событий. Но после вынесения приговоров ситуация начала меняться. На основании процессуальных соглашений 22 человека были освобождены из зала суда, еще 12 должны выйти на свободу после года тюрьмы в рамках заключенной сделки.
Главным фигурантам дела приговор был вынесен в мае 2026 года. По семь лет лишения свободы, помимо Муртаза Зоделава и Лаши Беридзе, получили оперный певец Паата Бурчуладзе, член «Единого национального движения» Ираклий Надирадзе и член «Стратегии Агмашенебели» Паата Манджгаладзе.
5 октября судья Апелляционного суда Теа Леонидзе, учитывая изменившуюся позицию Зоделава и Беридзе, выделила их дело из общего производства и отложила рассмотрение. Окончательные условия сделок должны быть утверждены судом. Прокурор Роин Хинтибидзе заявил, что переговоры с некоторыми осужденными уже завершены, а сторонам осталось согласовать технические детали.
По информации агентства «Интерпрессньюс», стороны обсуждают для Зоделава и Беридзе наказание в виде одного года и одного месяца лишения свободы каждому. Если суд утвердит соглашение, они смогут выйти из пенитенциарного учреждения уже 4 ноября.
«Признание подтверждает, что обвинение было обоснованным»
Власть уже использует решение Муртаза Зоделава и Лаши Беридзе как аргумент в пользу своей версии событий.
«Когда люди признают содеянное и раскаиваются в своих преступных действиях, это еще раз подчеркивает, что государственное обвинение было обоснованным, а решение суда — правильным», — заявил председатель парламентского комитета по юридическим вопросам Арчил Гордуладзе.
Он также обвинил критиков процессуальных соглашений в давлении на тех, кто признает свою вину, отметив, что таких людей всегда будут подвергать буллингу.
В оппозиционном спектре и среди протестного актива решение заключенных действительно восприняли неоднозначно. Оно обнажило конфликт двух разных представлений о том, что сегодня важнее для протестного движения: сохранить людей на свободе или не отступать от публичной позиции по событиям 4 октября.
С одной стороны — прагматичный подход. Часть оппонентов власти рассматривает процессуальное соглашение как тактический инструмент, позволяющий вернуть людей из тюрьмы. Именно такую позицию высказала член «Единого национального движения» Ана Цитлидзе.
«Я призываю всех: если у них есть возможность и желание воспользоваться процессуальным соглашением, они обязательно должны это сделать. Я не вижу в этом ничего предосудительного. В результате этого соглашения они окажутся на свободе, а в этой борьбе нам гораздо больше нужны люди на свободе, чем в тюрьме», — заявила политик.
Один из лидеров «Лело» Давид Усупашвили, в свою очередь, призвал не воспринимать процессуальные соглашения как признание вины. Он высказался об этом в эфире программы «360 градусов».
«Я не признаю ни одного признания, сделанного людьми, которые пошли на эту жертву. Я ценю их самоотверженность, их стойкость и уважаю их выбор. Я не вижу там виновных, я не вижу преступления. Я вижу авантюру, бессмысленную жертвенность, эмоциональный порыв, что-то вроде: «Я прочитаю декларацию и все — правительство ушло в отставку». В связи с процессуальным соглашением вопросы абсолютно излишни. Я не вижу человека, который что-либо признает», — заявил политик.
С другой стороны, сценарий 4 октября и без того оставался предметом спора внутри протестного движения. Теперь решение самих организаторов заключить процессуальное соглашение вновь поставило вопрос о политической ответственности. Сын Пааты Бурчуладзе Шукри Бурчуладзе прямо заявил в Facebook, что командиры не должны оставлять солдат на поле боя.
«Заключенный, который ценой жизни выступил против беззакония грузинского режима, превратился в героя, тогда как лидеры, борющиеся с режимом, недостойно сложили оружие», — написал он.
По его мнению, соглашение может быть и попыткой властей снизить общественное внимание к скандалам вокруг пенитенциарной системы.
Впрочем, в «Грузинской мечте» предполагают, что аналогичные признания могут последовать и от других осужденных. Член правящей партии Звиад Шаламберидзе высказал уверенность в скором закрытии остальных дел.
«Я глубоко убежден, что люди, которые сегодня бьют себя в грудь и говорят, что те люди, которые сейчас обратились к государству с просьбой о помиловании, делают неправильный шаг, сами окажутся в очереди, и сегодня или завтра мы услышим признания Бурчуладзе и других. Конечно, к ним также будет применен тот шаг, который государство в данном случае предпримет в отношении всех, у кого есть возможность признать свою вину», — заявил Шаламберидзе.
«Не могу раскаяться в любви к родине»
Тем временем позиция Пааты Бурчуладзе, 72-летнего оперного певца и одного из ключевых участников событий 4 октября, остается неизменной. Его адвокат Шота Тутберидзе заявил журналистам, что Бурчуладзе приветствует освобождение других заключенных, но пока не готов воспользоваться соглашением для себя.
«Паата Бурчуладзе рассматривает возможность собственного освобождения только после того, как такая возможность будет предоставлена всем политическим заключенным», — сказал адвокат.
По словам Тутберидзе, Бурчуладзе не отказывается от своей роли организатора акции, подчеркнув, что он был организатором Национального собрания и ни на минуту этого не отрицал.
Еще один пример принципиального отказа от соглашения — Ираклий Надирадзе и Паата Манджгаладзе. В письме от 27 сентября последний написал, что понимает тех, кто выбирает свободу, и не собирается их осуждать, но для себя такой путь считает невозможным.
«Я люблю свободу, я соскучился по своей Тасико, но я не могу раскаяться в любви к родине и не могу раскаяться в том, в чем меня обвинила прокуратура», — написал Манджгаладзе, объяснив свой шаг верностью традициям грузинского национального движения и принципу «безоружной правды».
Мотивация Зоделава и Беридзе пока остается неизвестной. Они публично не объяснили, почему решили обратиться за заключением процессуального соглашения. Ответ на этот вопрос может прозвучать на предстоящем судебном заседании.